Я - "Беркут"

 

— «Восход», «Беркут», разрешите исходный.

— «Беркут», «Восход», исходный разрешаю.

— «Беркут», занимаю исходный.

Ударный космолет первого класса «Беркут», приглушенно свистя двигателями, мягко выкатился в начало взлетной полосы. Тут он остановился как вкопанный, чуть присев на амортизаторах шасси. Острый нос его, точно клюв хищной птицы, нацелился на стеклобетонную дорожку, стрелой убегавшую к далекому горизонту.

— «Беркут», к взлету готов!

— «Беркут», «Восход», взлет разрешаю.

— «Беркут», взлетаю.

Полковник привычно перевел РУД¹ в положение «взлет», и двигатели тотчас запели на высокой-высокой ноте. Свист перешел в рев, грохот, «Беркут» задрожал, будто породистый скакун перед скачкой, зеленые цифры оборотов на дисплее ринулись вверх. Полковник отпустил тормоза, и космолет горячим конем рванулся вперед. А одного из лучших асов ВКС России, как всегда, как все двадцать лет, в которые он поднимал на крыло боевые машины, охватило волнующее чувство подъема, чувство начала пути, предвкушение стремительного свободного полета, единения с машиной и небом.

Взлетная полоса стремглав понеслась навстречу «Беркуту». Огромный темно-серый, почти черный титановый хищник с оглушительным ревом мчался по ней, глотая оранжевую полосу разметки. За стеклом кабины в мгновение ока промелькнули светлые здания космодрома; затем с обеих сторон дорожки вихрем пустилась выгорелая к началу осени зеленовато-желтая степь.

Полковник, наметанным взглядом окидывая взлетную полосу и цифры на дисплее, аккуратно потянул на себя джойстик РУК². Нос «Беркута» плавно пошел вверх; еще мгновение — и многотонная машина легко, как пушинка, оторвалась от земли и взмыла в небо.

— «Беркут», взлет.

— «Беркут», «Восход», курс 40, набор 100, достижение доложить.

— «Беркут», курс 40, набор 100, доложить.

 

         ¹ РУД — ручка управления двигателями

² РУК — ручка управления космолетом

Под крылья космолета ложилось, быстро ширясь, бескрайнее степное раздолье, а сверху все ближе и ближе теснились извечные спутники пилотов — снежно-белые облака. На несколько мгновений вокруг кабины заклубился непроглядный туман, но «Беркут», не задерживаясь ни на секунду, пробил молочную завесу. Еще чуть-чуть — и облачные стада уже паслись далеко-далеко внизу. Среди них просвечивали ровные соломенные квадраты сжатых пшеничных полей, голубой полоской тянулся Дон.

Могучая машина продолжала стремительно набирать высоту. Вскоре можно было окинуть взглядом огромные пространства хлеборобного Юга России — желтеющую степь, причудливые синие чаши Цимлы, голубые нитки Дона и Волги. Вдоль Волги-матушки, белея, вытянулись кварталы Волгограда.

«Беркут» неудержимо рвался по касательной вверх; приветливая голубизна высокого неба над ним тускнела, на глазах приобретая суровый, грозный вид. Внизу простиралась русская равнина от края и до края. Вдали виднелась Москва. Громадный мегаполис с такой высоты смотрелся большим белесым пятном на желто-зеленом фоне.

Мягкое сентябрьское земное солнце быстро превращалось в яростное слепящее светило, стекла кабины темнели, защищая зрение пилота. «100» — выскочило на дисплее. «Линия Кармана», — мелькнула привычная мысль.

— «Беркут», высота 100.

— «Беркут», «Восход», набрать 450, приступить к оперативному патрулированию, рабочий курс 230, исполнение доложить.

— «Восход», «Беркут», набор 450, оперативное патрулирование, рабочий курс 230, доложить.

 Горизонт далеко впереди изгибался дугой, напоминая, что Земля — шар. Над его краем светилась яркая бело-голубая полоска атмосферы. Под крыльями «Беркута» лежала Европа. Двигатели космолета работали теперь в безатмосферном режиме, а в глаза полковнику уже глядел холодный, но невообразимо прекрасный космос — тысячи и тысячи звезд сверкали в иссиня-черном бездонном небе Галактики. Привыкнуть к зрелищу безбрежного звездного океана было невозможно. Невероятный, нереальный темный простор, пронизанный леденящим серебристым светом, всегда входил прямо в душу, заставлял вдыхать глубоко и свободно.

— «Восход», «Беркут», высота 450, оперативное патрулирование, курс 230, приступил.

— «Беркут», «Восход», мирного полета!

— «Беркут», благодарю, будем стараться!

Это были традиционные фразы начала боевого дежурства. Обменявшись ними с «Восходом», заслуженный летчик-космонавт полковник Алексей Иванович Беликов перевел машину в орбитальный полет. Черное небо с мириадами звезд и голубая планета, покрытая облаками, поделили пространство перед «Беркутом» почти поровну. Для полковника начиналась привычная работа, радиообмен с Землей с этого момента становился свободнее. Беликов, уже не называя своего позывного, спросил:

— Кто там у партнеров взлетел?

«Восход» в лице Лены Верейко, Героя России, летчика-космонавта с налетом в полтора раза больше, чем у полковника, тотчас ответил:

— У китайцев — твой приятель Майк Лисян на «Тяньлуне». От тебя 2000, курс 80.

— Старый пройдоха тут как тут, — добродушно отозвался полковник. — А у амеров кто?

Лена ответила не сразу, и Беликов почувствовал — она улыбается во весь рот ослепительно-белозубой улыбкой. Уже догадываясь о том, что она сейчас ему объявит, полковник начал улыбаться сам.

— С Эдвардса взлетел «Индевор». Пилот — капитан Космического корпуса Кэролайн Шумчик, — сообщила Лена звенящим голосом и, не выдержав, рассмеялась: — Встречай свою любовь, красавчик!

— Американцы подняли «Индевор», принято, — улыбаясь, ответил полковник.

 

 

С Кэролайн Беликов познакомился три года назад в центре космических полетов в Хьюстоне.

Полковник в некотором замешательстве стоял перед сверкающим никелем автобаром, размышляя, как добиться от этого агрегата чашечки черного чая. Почувствовав, что кто-то пристально на него смотрит, Беликов повернул голову и увидел двух молоденьких девушек в форме американских ВВС.

Одна была чернявой, высокой, остроносой, с темными глазами чуть навыкате. Она искоса, с равнодушным интересом, поглядывала на русского. Беликов скользнул по ней столь же безразличным взглядом.

А вот на ее подруге с нашивками первого лейтенант взор полковника задержался. Небольшого роста, с мальчишеской фигуркой, она смотрела на двухметрового русского богатыря снизу вверх удивительно открытым, теплым и добрым взглядом. Полковник явственно ощутил волну симпатии, исходившую от молодой американки, и внимательнее вгляделся в нее. Густые, мягкие даже на вид волосы цвета воронова крыла чуть пониже плеч; расчесанные на пробор они открывали ясный лоб без единой морщинки. Смуглая кожа; правильный овал лица, с разве что самую чуточку широковатыми скулами. Живописные черные брови над серо-зелеными глазами. Немного великоватый рот с чувственными губами, плавная линия подбородка. У американки явно имелись восточные или латинские корни.

Между тем маленькая девушка, глядя полковнику прямо в глаза, мило улыбнулась и спросила на безупречном английском, безо всякого намека на акцент: «Сэр, вам помочь?» — «Да, пожалуйста. Не могу разобраться, как получить от этой машины чашечку чая». Юная американка решительно повернулась к никелированному монстру и, спустя полминуты, протянула Беликову коричневую пластиковую чашку с дымящимся чаем.

Вскоре они стояли у широкого панорамного окна в холле административного здания Космоцентра и, глядя на зеленую лужайку за стеклом, весело переговаривались. Через каких-нибудь десять минут Беликов уже знал, что маленькую американку зовут Кэролайн Шумчик; родом она из крохотного городка Ливингстон, штат Монтана. Ее любимая мама действительно испанка; сама Кэролайн, хоть и немного, но говорит по-испански. Отец, с виду суровый, но на самом деле добрый черногорец, держит крупную зерновую ферму в окрестностях городка. Полковник, практически без малейших усилий с его стороны, узнал также, что у нее есть родной брат, лейтенант U.S. Army, настоящий танкист; что она без ума от собак, а котов не жалует, и что в прихожей у них всегда стоит мешок с Chappy для ее любимого лабрадора. Еще Кэролайн сообщила, что пока она служит в ВВС (двести пятьдесят часов налета на «Доминаторах»), но ждет перевода в Космический корпус; в Джонсон-центр прибыла для обучения пилотированию лунного корабля NASA.

Полковник стоял, внимательно ее слушал и, прихлебывая чай, думал: «А вдруг она?» Уже много лет искал он свою девушку; ту, которой не побоялся бы довериться без оглядки, которую мог бы назначить у себя «начальником тыла», с которой решился бы связать собственную судьбу раз и навсегда. За двадцать лет, прошедших с момента, когда он, совсем еще зеленым лейтенантом сел за штурвал старичка Су-27 и до нынешнего времени, ему довелось встречать немало разных женщин, и плохих, и хороших, таких, например, как Лена Верейко, его старый боевой товарищ. Но своей полковник до сих пор еще не встречал. Ни с кем он не чувствовал духовной близости, не ощущал единого настроя и воли, а потому ни разу женат не был и детей не имел.

Юная американка продолжала рассказывать о себе, при этом от нее словно исходило какое-то тепло, покой и уют. «Неужели она? — снова подумал полковник. — А может и впрямь судьба?» Беликов получил направление в Джонсон-центр по программе обмена и тоже готовился занять пилотское кресло в кабине американского лунного челнока. Правда, он уже заканчивал обучение, а Кэролайн только-только прилетела.

Полковник проводил девушек до стоянки аэротакси, где они с ним мило распрощались. Беликов жил в общежитии прямо здесь, на территории Центра, а молоденькие американки сняли номер в «Хилтоне» Хьюстона. Телефон у Кэролайн полковник просить не рискнул, боясь спугнуть удачу и рассчитывая на скорую встречу в Космоцентре.

Действительно, судьба, словно нарочно, сводила их вместе. Беликов встречал Кэролайн с подругами практически каждый день. Однако обучались они в разных группах, а потому общение их выходило непродолжительным. Но и за такие, совсем короткие встречи, полковник уверился — это она! Так хорошо и свободно, как с Кэролайн, ему не было еще ни с одной девушкой или женщиной на свете. Беликову казалось, что они знакомы давным-давно, целую жизнь. Что же до разницы между ними в двадцать лет, то полковник ее совершенно не замечал. К тому же Беликов ничуть не сомневался — по многим позициям он запросто заткнет за пояс и двадцатилетнего парня.

Однако вскоре выяснилось, что все не так радужно, как рисовалось полковнику. В один прекрасный день, провожая Кэри (так он уже называл юную американку), Беликов попросил-таки у нее номер телефона. Она назвала его, но как-то нехотя. На следующий день встретиться им не довелось, и сидя вечером один в комнате общежития, полковник набрал номер Кэролайн. Он предвкушал, как раздастся сейчас ее приветливый жизнерадостный голос. Однако вместо него Беликов услышал только долгие-долгие гудки. Через некоторое время он опять набрал ее номер, но снова с тем же успехом. Наконец, после третьей бесплодной попытки, полковник понял, что Кэролайн попросту не желает с ним разговаривать. Беликов так легко сдаваться не собирался, но и следующим вечером та же история повторилась.

Увидев на другой день Кэролайн на дорожке меж учебных корпусов, полковник все также по-доброму с нею поговорил, ни словом не обмолвившись о безответных телефонных звонках. Вечером он снова позвонил ей — и опять в ответ лишь долгие-предолгие гудки…

Наконец, встретив Кэролайн одну, без подруг, полковник решился пригласить ее посидеть в кафе. И тут же получил очень вежливый, но твердый отказ: «Мы ведь встречаемся в Центре. Этого достаточно». Беликова словно окатили ушатом ледяной воды. Он вдруг осознал, что Кэролайн не ощущает с ним никакого душевного единства и вовсе не считает его «своим». Да и разница в двадцать лет, похоже, не являлась для нее пустым звуком. Сказать, что Беликов был обескуражен, значит не сказать ничего. В тот день один из лучших асов ВКС России, прошедший Сомали, Судан и Аравию, имевший в послужном списке двести внеатмосферных полетов, едва-едва не врезался на тренажере в Луну. Инструктор, старый астронавт NASA, седой как лунь Глен Малкович с недоумением посмотрел на своего русского ученика, всегда виртуозно справлявшегося с любыми заданиями, и задумчиво произнес: «Отдохните-ка денек, Алекс. Может, плохие новости из России?» — «Спасибо, Глен, отдохну. А в России всегда все хорошо».

Полковник по-прежнему продолжал встречать Кэролайн в Космоцентре, но больше не пытался перейти проведенную нею черту и сколько-нибудь сблизиться. Тем временем подходило девятнадцатое августа, день рождения Кэролайн. Беликов, прекрасно понимая, что дорогой подарок будет неуместным, решил подарить ей мягкую игрушку или какую-нибудь другую безделушку. С такими намерениями он вошел в маленький магазинчик игрушек и сувениров неподалеку от Джонсон-центра. За прилавком стояла довольно симпатичная белая американка, совсем еще молодая, но уже слегка отягощенная лишним весом. Полковник поздоровался и спросил, есть ли у них собачки примерно вот такого размера — тут он развел указательные пальцы сантиметров на двадцать между собой. «Да, конечно, сэр, — сверкнула белозубой улыбкой продавщица. — У нас самые лучшие собачки, даже в Хьюстоне таких не найдете!» С этими словами она выставила на прилавок несколько небольших плюшевых собак. Все они не отличались особой привлекательностью, и сходство с живыми прототипами имели весьма отдаленное. Беликов с сомнением покрутил их в руках, уже примеряясь было к наименее страшненькой. Как вдруг продавщица, с возгласом: «О, простите, сэр, я забыла еще одну!» вынула из-под прилавка красиво расписанную коробочку. «Вот, вчера получили. Прямо из Китая!» — горделиво добавила она.

В коробке оказалась очень милая маленькая собачка любимого полковником цвета глины с белой полосочкой на лбу. Продавщица нажала скрытую под шерстью кнопку. Собачка, семеня лапками, чуть раскачиваясь и вовсю вертя желтым хвостиком, пошла по прилавку. При этом она громко распевала по-английски: «Давай дружить, давай любить, ведь лучше жить вдвоем на свете!» Беликов еще колебался, но в этот момент в магазин вошли две тоненькие девчушки. Одна из них обратилась к другой: «Кэролайн!» Полковник понял, что это знак, и желтенькая собачка наверняка ему поможет. Он тотчас расплатился, покинув магазин с цветастым подарочным пакетом в руке.

Никакого приглашения на празднование дня рождения Беликов от Кэролайн не получал, но подарок решил вручить ей непременно. Он купил большую глянцевую открытку с розами и долго вертел в пальцах авторучку, размышляя, как ему лучше обратиться к юной американке. Наконец, решившись, он написал такие строки: «Кэри, солнышко! Ты самая прекрасная девушка Галактики! Так пусть же у тебя в жизни все будет замечательно — здоровье, служба, семья и любовь!» Ниже Беликов размашисто поставил свою подпись и дату: 19 августа 2050 года.

Зная расписание занятий Кэролайн, полковник поджидал ее невдалеке от зала виртуальных полетов. Выйдя вместе со стайкой девушек, одетых в серо-голубые повседневные комбинезоны NASA, Кэролайн приостановилась с двумя подругами чуть в сторонке, о чем-то весело щебеча с ними и смеясь. Полковник по-прежнему тихонько стоял поодаль. Но вот Кэролайн заметила его и, тут же посерьезнев, бросила подругам пару слов. Те, как по команде, уставились на Беликова. Полковник шагнул вперед: «Кэри, с днем рождения! Желаю быть тебе всегда здоровой, богатой и счастливой!» Произнеся заготовленную фразу, полковник протянул Кэролайн руку для пожатия; та, смешавшись и слегка покраснев, подала в ответ сложенную лодочкой маленькую ручку. Беликов, соизмеряя свою гигантскую силу, осторожно, с нежностью пожал ее. Улыбаясь, он вручил Кэролайн пакет и сказал очень просто: «Это тебе. Подарок!» Цветов полковник не купил, решив, что будет выглядеть с ними нелепо, смутит Кэри и засмущается сам. Он лишь добавил в пакет большую молочную шоколадку Dove.

Кэролайн зарделась сильнее и приняла подарок со словами: «Ну зачем это, ну зачем…» Однако тут же спросила: «А что там? Можно посмотреть?» — «Даже нужно!» — ответил полковник. Кэри заглянула внутрь пакета, и через минуту желтенькая собачка уже бодро вышагивала по светло-серой пластиковой окантовке клумбы, вертя хвостиком и распевая свою песенку о дружбе и любви. Кэри смотрела на нее потеплевшими глазами и улыбалась. Глядя на добрую игрушечную собачку, заулыбались ее подруги-американки. «Ой, спасибо! — поблагодарила Кэролайн. — Давайте я вас обниму». И она как-то неловко обняла полковника. Беликов тоже с неловкостью заключил ее в объятия, такую тоненькую и хрупкую, по сравнению с ним, могучим двухметровым атлетом. Полковник склонил голову и на пару мгновений коснулся щекой ее мягких волос. Вышло все это совсем нескладно. Беликов чувствовал, что объятия Кэри — это даже не признак хотя бы маломальского расположения к нему, а всего лишь проявление благодарной вежливости. Ведь даже самого слабенького поцелуя в щеку он не удостоился.

Поздравления закончились, и Беликов спросил Кэролайн о ее дальнейших планах на вечер, все еще надеясь в глубине души, что она пригласит его на праздник. Увы, тут его поджидало очередное горькое разочарование. Кэролайн бойко и радостно поведала Беликову о намерении посидеть с подругами (одна из которых специально прилетела из Вашингтона) в «Розовом шаттле», престижном ресторане при Космоцентре, стилизованном под один из первых челноков, даже и не подумав пригласить его в свою компанию. После этого, помахав на прощанье ручкой, Кэри умчалась с подругами-американками, а полковник, повесив голову, уныло побрел в одиночестве в сторону общежития…

Однако долго горевать ему не пришлось. Неожиданно и как-то необычайно громко зазвонил телефон. На экране возникла красная рубленая физиономия Ричарда Квинтора, руководителя лунных миссий NASA. «Мистер Беликов, — произнес он тоном, не допускающим возражений. — Немедленно вылетайте в центр Кеннеди. У Тома Мэлори серьезное пищевое отравление. Вы летите вместо него пилотом на «Спэйс Тайгере». Даю полчаса на сборы, борт ВВС ждет вас в Хьюстоне». — «Да, сэр!» — только что и оставалось ответить Беликову. Больше не повидав Кэролайн, он отбыл во Флориду, чтобы вскоре поднять оттуда в космос тяжелый лунный корабль.

Когда полковник возвратился на Землю, лейтенант Шумчик, в свою очередь отправилась покорять внеземное пространство. Задерживаться в Штатах у Беликова причин не было, да и дела службы звали на родину. Через пару дней после приземления полковник вернулся в Россию, где кроме начальства и нескольких товарищей-пилотов, его ждали только старушка-мать, верный пес, да трехцветная кошечка.

По возвращении домой, Беликов, зная, что Кэролайн уже на Земле, снова пробовал набирать ее телефон. Увы, ответом ему по-прежнему были только длинные гудки. А через некоторое время не стало даже их — Кэролайн сменила номер. Полковник, отыскав ее аккаунты в паре соцсетей, написал туда, но, как и в случае с телефоном, не получил ни ответа, ни привета. Нашел он Кэри также в Instant, и там даже удостоился подписки на ее закрытую страничку. Впрочем, возможности личных сообщений от этого не появилось, и Беликов, скрипя зубами, порой выставлял на всеобщее обозрение в подписях под ее фото на Луне, в челноке, в «Розовом шаттле» и других не менее интересных местах нежные слова и признания. Чаще всего Кэролайн их стирала или, на худой конец, просто оставляла без внимания, лишь изредка отвечая вежливым лаконичным «спасибо» на его поздравления с днем рождения или Днем Независимости.

С их первой встречи прошло уже больше трех лет. Горячая любовь полковника постепенно перешла в хроническую форму. Девушку, способную затмить Кэролайн, он за это время так и не встретил. К тому же существовал еще один немаловажный момент, не позволявший погибнуть любви полковника к юной американке — человеком она была очень открытым, и все свои достижения, а порой и неудачи регулярно выкладывала в Instant. Пока что самым ужасным из того, что Кэролайн совершала на снимках и видео, было курение кальяна в компании таких же молодых девушек. И хотя Беликову такое увлечение весьма и весьма не нравилось, с кальяном он еще кое-как мирился (разумеется, до поры, до времени). А вот объявись рядом с Кэри какой-нибудь нагломордый американский лейтенантик — полковник разом бы поставил во всей этой истории жирную точку. Однако никакие офицерики мужского пола U.S. Air Force или Космического корпуса на фото подле Кэролайн пока не мелькали. А потому Беликов продолжал свято верить в неслучайность их встречи, в то, что от судьбы не уйдешь, и его Кэри еще одумается. Полковник не сомневался — пути их наверняка снова сойдутся, сойдутся счастливо и навсегда! И действительно, дороги их вновь пересеклись, но уже не на Земле…

 

 

…Согласно Женевского Договора о защите внеземного пространства от 2048 года, США, Россия и КНР взяли на себя ответственность за сохранение мира в космосе. Разумеется, проще всего это было сделать проверенным путем силового баланса. И вот, с первого июля 2048 года, три космических ракетоносца, по одному от каждой из держав-гарантов, денно и нощно, сменами по восемь часов, оберегали покой голубой планеты и околоземного пространства. Поскольку никаких агрессивных гуманоидов, равно как и негуманоидов, пока что не обнаруживалось, боевые космолеты попросту стерегли друг друга, защищая интересы своих родных стран.

Служба их была довольно рутинной. Лишь изредка пилотам выпадала удача пострелять по астероидным обломкам, угрожающим Земле, да по отработанным спутникам. Однако порой случались на орбитальной вахте и моменты поинтереснее...

 

 

«Небесный дракон», выскочив из нестерпимого солнечного сияния, яркой звездочкой повис в паре километров от «Беркута». Он походил на российский ракетоносец, словно родной брат — тот же стремительный силуэт, треугольные крылья почти от самого носа, скошенный назад стабилизатор, плавный наплыв пилотской кабины, пара могучих двухсредных реактивных двигателей в длинных обтекателях под стыками крыльев и фюзеляжа. Облик космолетов совпадал почти до мелочей. Но изящные, как в истинном произведении искусства, изгибы линий, поразительно точные пропорции, плавные переходы друг в друга всех поверхностей, общее чувство цельной монолитности, наконец, нечто вообще неуловимое, хотя и явственно ощутимое при первом же взгляде — все выдавало в «Беркуте» машину более совершенную, творение поистине безупречное, изделие учителей, а не учеников.

— Здравия зелаю, товарисч полковник! — раздалось по-русски, но с китайским акцентом на общей частоте связи боевых космолетов.

— Здравия желаю, товарищ майор!

— Какая погода на Дону? — Майк Лисян перешел на английский.

— Переменная облачность, без осадков, плюс двадцать, — улыбаясь, ответил Беликов, в свою очередь спросив: — А как там в Сичане?

— Жарко, плюс тридцать два.

Полковник двинул РУД вперед, добавляя «Беркуту» скорости. «Тяньлун» сразу остался далеко позади.

— Куда так спешишь, полковник? — тотчас послышался голос Лисяна.

Они с Беликовым знали друг друга далеко не первый год, вместе летали на российских лунниках и давно были на «ты».

— Хочу первым поприветствовать мисс Шумчик.

Тайконавт не выразил никакого удивления. Ему, разумеется, тоже сообщили, кто будет дежурить от американцев. Лисяну явно не хотелось отставать от русского коллеги — «Тяньлун» быстро догонял «Беркута». Полковник вполне мог оторваться, но устраивать сейчас гонку с китайцем в его планы не входило. Он позволил «Тяньлуну» почти поравняться с «Беркутом», затем вновь немного увеличил скорость, и два космолета помчались дальше парой, словно ведущий с ведомым.

Далеко впереди, у самого изогнутого дугою края Земли, едва заметная в белесом свечении атмосферы, заблестела быстро приближающаяся точка. Еще немного, и в ней уже угадывались очертания космолета.

— Хэллоу, Кэри!

— Хэллоу, мистер Беликов!

— Рад встретить тебя в космосе!

— Я тоже рада.

— Хэллоу, мисс Шумчик!

— Хэллоу, майор! Как ваши дела?

— Замечательно! А как ваши, мисс Шумчик?

— Все отлично!

 «Индевор» круто ушел вверх. Сделав громадную петлю, он повис над «Беркутом» и «Тяньлуном» будто владыка космоса. Весь строгий вид его говорил об ином конструкторском подходе — угловатые, но в то же время гармоничные обводы, широкие крылья-трапеции, пара разведенных в стороны коротких стабилизаторов, ромбовидные гондолы двигателей, слитые с коробчатым фюзеляжем. «Индевор» выглядел совершенно фантастическим летательным аппаратом, пришельцем из далекой-далекой галактики «Звездных войн». Однако полковника зловеще-футуристический вид американского ракетоносца нисколько не смущал. Он прекрасно знал, что его космолет превосходит штатовскую машину в маневренности, лишь совсем немного уступая ей в малозаметности на радарах.

Беликов чуть тронул РУК, и «Беркут» в мгновение ока очутился летящим крыло к крылу с «Индевором». Полковник, повернув голову, взглянул на кабину американской машины. Он явственно чувствовал, что Кэри сейчас тоже смотрит в его сторону. Однако, увы — за тонированными бронестеклами космолетов разобрать ничего было нельзя.

Майк Лисян отставать от партнеров не собирался, почти синхронно с «Беркутом» выполнив аналогичный маневр. И вот уже три могучих боевых машины строем фронта неслись над родной голубой планетой, величественно и грозно сверкая в лучах ослепительного солнца.

— Хранителям неба привет! — прозвучал на общей частоте новый, веселый и уверенный мужской голос.

— Хэллоу, мистер Иванченко! — первой откликнулась Кэролайн.

— Здравия зелаю, товарисч полковник! — по-русски поприветствовал тайконавт.

— Здоров будь, Андрей Васильич! — на родном языке отозвался Беликов.

На пути у космолетов, в прямой видимости, зажглась яркая звездочка. Они стремительно неслись ей навстречу, и вскоре можно было различить медленно вращавшийся бублик «Содружества» — Интернациональной космической станции.

— «Содружество», «Беркут», как обстановка, гуманоиды не атакуют? Силовая защита нужна? — улыбаясь, спросил Беликов.

Командир станции, его старый приятель, Герой России полковник Иванченко, хитрый, веселый и умный уроженец Херсона, тотчас ответил:

— «Беркут», «Содружество», обстановка в норме, гуманоидов не наблюдаю. Но если объявятся — отобьемся сами. Наших американочек попрошу их пощекотать — так сразу пощады и запросят! (В экипаже ИКС на тот момент числилось четверо астронавтов NASA женского пола.)

— Принято, — улыбнувшись, подтвердил Беликов.

Гигантская баранка ИКС росла на глазах, и космолеты, обходя ее, разошлись в разные стороны. «Беркут» с «Тяньлуном» отвернули влево и вправо, а американская машина пронеслась прямо над нею.

— «Индевор», у нас солнечные батареи ветром чуть не сдуло! — тут же пошутил командир «Содружества».

— Извините, мистер Иванченко, в другой раз пройду выше, — на полном серьезе откликнулась Кэролайн.

— «Беркут», «Восход», — ЦУП напомнил о себе звонким голосом Лены Верейко. — Взять курс 45, снизится в точке 114 до 30, пройти контрольные точки 102,104,108 на высоте 30. Задача — разведка позиций и передвижения подразделений «Боко Харам». Использовать всю имеющуюся разведаппаратуру.

— «Восход», «Беркут», курс 45, снижение в 114 до 30, контрольные точки 102,104,108 на 30. Задача — разведка.

Полковник ответил ЦУПу с удовольствием. Пилотов всегда радовали такие вводные, разбавлявшие рутину орбитального дозора. Карта с маршрутом уже светилась на дисплее. Названные кодовые координаты обозначали Порт-Судан, Хартум и Банги. Конечно, пролет над головами африканских исламистов, не имевших сколь-нибудь серьезной ПВО, не представлял для «Беркута» никакой опасности. Однако, не исключался отличный пилотаж с коллегами по патрулю, столь любимый всяким настоящим асом.

— «Восход», если партнеры за мной увяжутся, сбросить их или пускай шпионят?

— На твое усмотрение, это не важно.

— Значит попробую.

— Попробуй, — разрешила Лена. — Смотри только не переусердствуй!

— «Беркут», принято, приступаю к выполнению.

Полковник посмотрел на космолеты партнеров — оба летели параллельным курсом чуть поодаль. Нужный курс 45 лежал от них в другую сторону, и это весьма радовало. Беликов немного придержал «Беркут», пропуская партнеров подальше вперед. Однако хитрый тайконавт вскоре что-то заподозрил, тоже начав притормаживать. Зато «Индевор» оказался на порядочном удалении и уже казался лишь ярким светлячком. Полковник резко дал газ; работая и РУК, и педалями, он заложил крутой вираж, полным ходом уводя «Беркут» к земле.

Спустя некоторое время Кэролайн спросила:

— «Беркут», вы куда-то уходите?

— Да, Кэри, я решил прогуляться над старушкой Землей и в одиночестве насладиться прекрасными видами, размышляя о смысле жизни.

— Боюсь, не получится. Флорида попросила составить вам компанию.

— Хорошо, я не против, но учти — прокатимся с ветерком! — с этими словами полковник, окончательно довернув на нужный курс, нырнул в стратосферу. По стеклам кабины заструилась горячая плазма, отрубая радиосвязь.

Как и было приказано, «Беркут» вынырнул в атмосфере в точке 114, у самой южной оконечности Синайского полуострова. На гиперзвуке он пронесся над Красным морем, держа высоту тридцать километров. У Порт-Хартума космолет повернул вглубь Африканского континента и, подобно урагану, помчался над очередным джихадистским «государством», снимая камерами высочайшего разрешения и сканируя радаром поверхность земли вместе со всем, что на ней находилось. Информация с «Беркута» прямым потоком текла в ЦУП, а оттуда в Генштаб.

— «Беркут», «Восход», в точке 98 подъем на орбиту. Набирайте 450, курс 90. Далее — оперативное патрулирование.

— «Восход», «Беркут», точка 98 набор 450, курс 90, оперативное патрулирование.

Режим оперативного патрулирования предоставлял пилоту большую свободу в действиях, допуская вольное маневрирование на орбите.

— А где там мои камрады? — поинтересовался Беликов.

— Китаец остался в космосе, сейчас он над тобой. А твоя любовь ринулась вслед, боялась видно, что негритяночки тебя уведут, — со смешком сказала Лена. — Но она прозевала поворот и идет позади 800.

— Понял, встречу ее на орбите.

— Ладно, донжуан, не пугай там сильно девочку, — Лена явно улыбалась, сидя у себя в ЦУПе.

— Как же, испугаешь ее, — заметил полковник и, проскочив Яунде, над Гвинейским заливом направил космолет в зенит. Набрав высоту в двести километров, Беликов придержал машину, поджидая свою прекрасную преследовательницу. Она не заставила себя долго ждать — «Индевор» шел вверх на громадной скорости. Полковник повернул космолет к точке встречи, намереваясь пристроиться американскому ракетоносцу в хвост, когда тот проскочит мимо.

Но Кэролайн Шумчик не зря числилась среди лучших курсантов Колорадо-Спрингс. Реакция у нее оказалась молниеносной. Разгадав коварный замысел Беликова, она заложила умопомрачительный вираж влево, уходя на классический «брейк». «Индевор» изо всех сил старался оказаться на внутреннем радиусе поворота и выйти на позицию возможного применения бортового оружия. Очутись на месте «Беркута» «Тяньлун», так бы оно без сомнения и случилось. Но с русским космолетом справиться было непросто. Полковник тоже дал газ, при этом резко положив руль вправо. «Беркут» одним немыслимым прыжком проскочил над американской машиной и заложил новый крутой вираж, стремительно набирая высоту и увеличивая скорость. Кэролайн ничего другого не оставалось, как принять предложенную игру. «Индевор» с бешеным ускорением свечой ушел в зеркально-противоположный вираж.

Прием был далеко не нов. Боевые космолеты, также как и сотню лет назад их предки-истребители, закрутили старые добрые восходящие «ножницы», отчаянно пересекая друг другу курс и не давая при этом сопернику поймать себя в прицел.

Беликов чувствовал «Беркут» как живое существо, как настоящую огромную хищную птицу, послушную его воле. Он знал, что у космолета есть еще резерв мощности и терпеливо, как опытный охотник, ждал подходящего момента, чтобы пустить его в ход. На очередном вираже Кэролайн чуть замешкалась с разворотом. Полковник в то же мгновение дал форсаж, бросив «Беркут» в невероятную «горку». И пока «Индевор» вынужденно заканчивал начатый маневр, краснозвездный космолет, перевернувшись в бочке и заложив полупетлю, оказался у него на хвосте.

— Кэри, сдавайся! — великодушно предложил Беликов.

«Индевор» поначалу промолчал. Не входя в очередной вираж «ножниц» (это уже не имело смысла), он сбросил скорость и стал зачем-то полого доворачивать вправо.

— Это мы еще посмотрим, кому сдаваться! — раздался, наконец, на общей частоте голос Кэролайн.

— «Беркут», «Содружество», молодец Алексей! Мы тут болели за тебя. Правда, только русские. Американцы и европа за «Индевор». Так что у них огорчение!

— Спасибо, Андрей Васильич, приятно слышать!

— Опять гонки устроили! Доиграешься ты, Алексей, до выговора, ох, доиграешься! — вклинилась из родного ЦУПа Леночка Верейко.

— Ну что ты, Лен, какие гонки! Так, размялись немного! — улыбаясь, ответил полковник. Он прекрасно знал, что никакого выговора ему не светит, и что Лена, будучи в недавнем прошлом действующим пилотом, устроила на «Коршуне» невообразимый пилотаж с «космическим рыцарем» (как его величали в Штатах) Владом Хорьковски, прославленным американским асом. В неистовом боевом танце они облетели вокруг планеты, но, в конце концов «Коршун» прочно уселся на хвост «Челленджера» с хвастливо нарисованной на борту рукой в стальной перчатке, держащей молнию. Получила Верейко за этот подвиг не выговор, а звезду Героя.

Между тем «Индевор», вдруг выплюнув из сопел длинные голубые языки пламени, снова рванулся вперед. Полковник, почивая на лаврах, все же немного ослабил контроль над ситуацией и теперь был вынужден лечь на догонный курс. Однако Кэролайн не собиралась отрываться по прямой. Она заложила вираж, затягивая «Беркут» в «защитную спираль» на своих условиях. Беликов пошел за ней. Благодаря лучшей маневренности его машины, через пару витков он уже был на внутреннем радиусе спирали, вновь подбираясь к хвосту «Индевора». И вот тут-то Кэролайн применила военную хитрость.

Неподалеку от спирали, в которой крутились космолеты, ярко блестели, чередуясь с темными полосам фотоэлементов, трубчатые и решетчатые многокилометровые конструкции космической станции соединявшие меж собой небольшие фрагменты астероидов. То была северокорейская «Слава чучхе», недостроенная и законсервированная, а может попросту брошенная хозяевами, которые, как всегда, толком объяснять ничего не желали. «Летучим голландцем» она кружилась по орбите, понемногу теряя высоту и вызывая зуд в пальцах у военных космолетчиков всех стран. Пилоты с нетерпением ожидали международной санкции на расстрел чудовищной бесполезной махины, медленно, но верно падающей на Землю.

Лабиринтами «Славы чучхе» и задумала воспользоваться Кэролайн в игре с полковником. На очередном витке спирали «Индевор» неожиданно ринулся в сторону, устремляясь к гигантскому сооружению. «Беркут» бросился было за ним, но американский космолет уже затерялся между балок, переходов и сочленений исполинской конструкции. Однако Беликов даже и не подумал преследовать его среди хитросплетений станции. «Беркут» превосходил «Индевор» габаритами; такая погоня могла закончиться плачевно для российской машины. К тому же, в прямом преследовании не имелось никакой нужды. Полковник хорошо знал планировку «Славы чучхе». Подобно бывалому охотнику, загоняющему зайца, он размашистой петлей Нестерова обогнул станцию, направляя ракетоносец к наиболее вероятному для «Индевора» выходу из лабиринта.

Но как только широкое окно меж соединенных фермами каменных обломков показалось впереди по курсу, Беликов похолодел от ужаса. Огромный жилой модуль оторвался от станции и циклопической консервной банкой парил в невесомости прямо напротив проема в конструкциях, из которого, по расчетам полковника, должен был выскочить «Индевор».

Полковник, не задумываясь ни на мгновение, с силой вдавил гашетку на джойстике РУК. Обе лазерных пушки «Беркута» лихорадочно забились, заблистали багровыми вспышками. По обшивке неохватного стакана побежала двойная черная линия, наискось разрубая его. «Кэри! — не своим голосом закричал Беликов. — Тормози!»

Ему никто не ответил, а в следующий миг из нагромождения конструкций стрелой вылетел «Индевор». Он пытался затормозить, двигатели форсированно работали на реверс. Однако сила инерции была слишком велика — американский ракетоносец с разгона влетел в один из обрубков жилого модуля, по счастью в меньший.

— Кэри! — опять заорал Беликов. — Кэри!

Но «Индевор» молчал. Словно в замедленной съемке полковник увидел, как приплюснутый нос космолета, разрывая обшивку станции, появляется с другой ее стороны. Как разлетаются по сторонам огромные куски белого металла, а из разваливающегося модуля выдвигается серый корпус «Индевора». Как отрываются у самого фюзеляжа его изящные крылья, за ними складываются, сминаются и, в конце концов, отваливаются стабилизаторы. Тут скорость восприятия внезапно вернулась — взрывом брызнули во все стороны обломки, осколки, тучею заполонив, замутив все пространство вокруг.

— Кэри, ответь! — еще громче взревел полковник, но снова безответно.

— «Беркут», что у вас происходит?! — тотчас раздался тревожный вопрос ЦУПа.

— «Индевор» врезался в обломок «Славы чучхе», — уже спокойно и твердо проговорил полковник. — Потерял крылья и стабилизаторы.

— Доигрался ты, Алексей! — чужим холодным голосом сказала Лена. — Что с ним сейчас?

— Двигатели заглохли, остановился в десяти километрах от «Славы чучхе». На связь не выходит, но остекление кабины цело. Разрешите приступить к спасательной операции.

— «Беркут», подойти к «Индевору» на минимально возможную дистанцию. Пока ничего не предпринимать, ждать указаний.

— Принято, выполняю.

Беликов, все еще до конца не веря в случившееся, осторожно подвел «Беркут» к неподвижному американскому космолету. Он не сомневался, что сейчас идет напряженный диалог между Южным и Флоридой, Москвой и Вашингтоном. Впереди блеснула точка. К разбитому ракетоносцу поближе подбирался и «Тяньлун».

Наконец, рация ожила:

— «Беркут», приказываю состыковаться с американским космолетом через верхний стыковочный узел, подняться к нему на борт и оказать всю возможную помощь американскому астронавту. Затем эвакуировать его на «Беркут» и далее на Землю. «Тяньлун» состыкуется с «Индевором» через нижний стыковочный узел. Тайконавт будет оказывать вам всяческое содействие. Выполняйте!

— Принято, приступаю к выполнению.

Но только Беликов стал осторожно склонять РУК вперед, начиная стыковку, как на дисплее загорелся красный индикатор. Включилась особая, сверхсекретная линия прямой квантовой связи со штабом ВКС. Этот канал использовался крайне редко, когда передаваемая информация ни в коем случае не должна была оказаться перехваченной партнерами. Полковник тотчас узнал уверенный, вальяжный голос командующего космическими ударными силами генерал-лейтенанта Вадима Соколовского, его удачливого однокашника по летному училищу:

— Здорово, Лех!

— Здравия желаю, товарищ генерал!

— Лех, ты там «Индевор» угробил, но может оно и к лучшему. «Индевор» мы тебе простим, только вот что — ты американочку, конечно, спасай, но во вторую очередь. Основная твоя задача — первым делом попасть в техотсек и забрать системный блок компьютера. Понял?

— Так точно. Но американцы потом обнаружат пропажу.

— По возвращении к себе дашь очередь по бакам «Индевора», и никто ничего не обнаружит. Все понятно?

— Так точно. А китаец?

— У него такой же приказ, но ты должен его опередить. Да американка уже почти наверняка «двухсотая», так что в кабину не рвись. Если одним пилотом в Штатах станет меньше, то хуже не будет. Зато у нас появится бесценная информация. В общем, давай, дуй бегом за компом. Как его найти и вытащить — схема уже у тебя на экране. Если все выполнишь четко, то приземлишься Героем и генералом. И да, — добавил Соколовский, — «слоны» давно мечтают заполучить штатовский системник. Сейчас они уже в курсе ситуации. От себя тоже пообещали премию, — генерал сделал короткую паузу, — миллион золотым стандартом. Вопросы есть?

— Нет. Разрешите выполнять?

— Действуй!

«Слонами» в среде пилотов и техников ВКС называли сотрудников корпорации «Заслон», основного поставщика компьютерной техники, радаров и ракет «космос-космос». Её инженеры практически постоянно находились в войсках, отслеживая эксплуатацию и применение своей продукции. Фирма, непрерывно работая над улучшением собственных изделий, снискала себе уважение среди военных. В реальности обещанной ею премии сомневаться не приходилось.

 

«Беркут» состыковался с искалеченным американским космолетом, как и планировалось, через верхний стыковочный узел. К счастью, он оказался неповрежденным — автоматика сработала безупречно. Полковник проверил гермокостюм и на всякий случай сразу перевел его в режим «открытого космоса». Отстегнув привязные ремни, Беликов легонько оттолкнулся от кресла и всплыл в воздух. Переход к невесомости после перегрузок бешеной гонки был неприятен вдвойне. Руки и ноги явно хотели жить своей собственной жизнью, но полковник привычно сконцентрировался и, открыв дверь кабины, быстро поплыл по узкому проходу к воздушному шлюзу.

Люки, глухо чмокнув, послушно открылись; Беликов очутился внутри американского ракетоносца. В однотипной машине ему довелось побывать лишь однажды, однако заблудиться здесь не представлялось возможным — точно так же, как и на его космолете от шлюзовой камеры к пилотской кабине вел прямой тесный коридорчик. Люк в приборный техотсек четким скругленным прямоугольником выделялся слева, но полковник лишь скользнул по нему взглядом. Не задерживаясь подле него ни на секунду, он полетел прямиком к рубке. Дверь в нее оказалась заблокированной. Беликов без колебаний выдернул из кобуры револьверный бластер и, один за другим, всадил все восемь лазерных зарядов в замок. Толкнул дверь — она не шелохнулась! Полковник, со всей возможной скоростью, какую позволяли перчатки гермокостюма, выбросил круглую кассету из барабана и вставил новую, с матово блестящими головками энергокартриджей. Еще восемь ярко-зеленых вспышек, толчок — и в коридор из кабины пополз иссиня-черный дым. Беликов нажал на дверь сильнее, она подалась в сторону, уходя в пазы. Полковник нырнул внутрь рубки, едва различая очертания окружающих предметов — кабина уже наполнилась угольно-черной дымной мглою. Беликов включил нашлемный фонарь, но он мало чем помог; добираться до пилотского кресла пришлось почти ощупью. Кэролайн полулежала в нем, безвольно свесив голову на правое плечо. Шлем ее, к счастью, оказался закрытым. Беликов отстегнул привязные ремни, и подхватив невесомое тело американского астронавта, также наощупь направился к выходу.

В коридор дыма попало пока еще немного, и через прозрачное стекло шлема Беликов увидел милое его сердцу, бледное лицо Кэри. Веки ее были сомкнуты, рот приоткрыт. У Беликова похолодело в груди. Но тут длинные ресницы Кэри чуть дрогнули, она судорожно вздохнула, повернув голову. Полковник, подхватив ее за ремешок гермокостюма, помчал по воздуху как самую драгоценнейшую ношу в своей жизни.

Впереди раздался громкий стук. Из раскрытого люка приборного отсека показался шлем тайконавта. Полковник, сам до конца не сознавая, зачем он это делает, вырвал из магнитного захвата на поясе Кэролайн семизарядный «Кольт», очень похожий на его разряженный РК. Майк Лисян выплыл в коридор, левой рукой ведя за собою в воздухе куб компьютерного блока. В правой руке китаец держал револьвер-бластер.

И космонавт, и тайконавт подняли оружие одновременно. Черные глазки бластерных стволов уставились друг на друга холодно и безразлично.

— Ого, смотрю ты с добычей, майор!

— Что ты, полковник, какая у меня добыча. Это у тебя богатый трофей! — Лисян чуть шевельнул стволом бластера в сторону Кэролайн, неподвижно висевшей в воздухе за спиной Беликова. Хитрый китаец ни на секунду не забывал, что разговор продолжает идти на общей частоте и записывается всеми заинтересованными сторонами. Пятясь задом и держа Беликова на прицеле, тайконавт отступал к переходному тамбуру, в который выходили люки обоих стыковочных узлов.

Указательный палец полковника твердо лежал на спусковом крючке.

— «Беркут», доложите обстановку! — совсем некстати раздался в наушниках требовательный голос ЦУПа.

— Американский астронавт жив, но без сознания. Эвакуирую его на борт «Беркута». В «Индеворе» сильное задымление, особенно в кабине, разгерметизации не произошло, — ни на миг не отрывая взгляда от китайца, проговорил полковник.

— Где тайконавт?

— Активно помогает в эвакуации американского астронавта, — ответил Беликов, глядя как Лисян открывает люк переходного тамбура. Китаец невольно отвлекся на запорный механизм, и момент для выстрела подобрался идеальный — спустить курок в ответ тайконавт наверняка не успел бы. Однако полковник, по-прежнему ничего не предпринимая, наблюдал как китаец, уже не сильно его опасаясь, вталкивает системник в тамбур. Справившись, наконец, с этим делом, Лисян повернулся к Беликову и, улыбаясь, изрек:

— Хорошая у тебя добыча, полковник, но генералом тебе не быть!

С этими словами тайконавт исчез за дверью тамбура. Полковник только усмехнулся в ответ. А спустя совсем немного времени, он, спеша изо всех сил, мчался по коридору родного «Беркута», буксируя за собой все еще не очнувшуюся Кэролайн. Беликов рывком открыл разведывательный отсек и, усадив американку в кресло наблюдателя, накрепко пристегнул ремнями. Открыв стекло шлема, приладил на лицо Кэри кислородную маску. Ласково убрал с ее лба влажную прядь смоляных волос, проговорив вполголоса: «Ну вот и все, Кэри, летим домой».

После этого полковник опрометью бросился в рубку. Еще устраиваясь в пилотском кресле, он уже начал отводить космолет от покалеченного «Индевора». Китаец отстыковался раньше и как раз совершал неподалеку крутой разворот. «Беркут» рванулся ввысь, одновременно закладывая вираж. Благодаря такой расторопности, Беликов досмотрел все действо до конца с вполне безопасного расстояния. Отойдя на пару десятков километров, «Тяньлун», остановился, прицеливаясь как в тире. Спустя полминуты его нос озарился рубиновыми вспышками, а на фюзеляже «Индевора», между белой звездой U.S. Air Force и обрубками хвостового оперения, протянулись две тонкие угольно-черные полоски. Однако, хотя Майк Лисян стрелял снайперски, пробить защиту топливных баков американского ракетоносца оказалось не так-то просто. Снова и снова сверкали лазеры «Тяньлуна», а «Индевор» все не поддавался. «Вот это броня! — восхитился полковник и подумал: — Видно придется ему ракеты пускать». Но до ракет дело все-таки не дошло. После еще одной лазерной очереди на том месте, где только что принимал на себя удары искалеченный ракетоносец, беззвучно и ярко расцвел громадный цветок алого пламени. Он раскинул лепестки во все стороны; один из них рванулся к «Беркуту», и полковнику пришлось срочно уводить космолет от рукава бурлящего огня.

Американская машина все же была сработана на диво прочно и умело — среди крошева ее обломков кувыркались пять больших, с виду невредимых, бронированных сегментов — пилотская кабина и все четыре бомбоотсека.

— «Беркут», доложите обстановку, — строгий голос Лены Верейко оторвал полковника от созерцания жуткой красоты взрыва.

— На «Индеворе» взорвались баки. «Беркут» находится на безопасном расстоянии, «Тяньлун» также. Бомбоотсеки «Индевора» целы, парят в пространстве. Американский астронавт у меня на борту, по-прежнему без сознания, срочно нужна медицинская помощь. Разрешите немедленный сход с орбиты и посадку.

— Немедленный сход с орбиты и посадку разрешаю, космодром «Южный», полоса 03.

— Я — «Беркут», посадка «Южный», 03, принято, — удовлетворенно произнес полковник. А про себя добавил: — Держись, Кэри, совсем чуть-чуть осталось!

Значок «Тяньлуна» на радаре быстро уклонялся к юго-востоку. Майк Лисян со своим драгоценным трофеем спешил на базу.

Беликов повел штурвалом и, аккуратно, стараясь по возможности избегать перегрузок, стал со снижением разворачивать космолет. Быстрокрылая машина понеслась над Северным Ледовитым океаном, над необъятной белоснежной пустыней, устремляясь к югу, к Дону, к ласковой, теплой степи, среди которой стрелами пролегли полосы родного космодрома.

                                         

 

— «Беркут», «Восход», набор 450, оперативное патрулирование, курс 230, доложить.

— «Беркут», высота 450, оперативное патрулирование, курс 230, приступил.

— «Беркут», «Восход», мирного полета!

— «Восход», «Беркут», будем стараться! Кто там у партнеров в смене?

— У китайцев Майк Лисян, «Тяньлун». От тебя 2300, курс 85.

— Вышел, значит, из отпуска, старый шельмец! А кто у амеров?

— «Челленджер». Напарничек у тебя сегодня не хухры-мухры — сам Влад Хорьковски! — и Лена Верейко довольно рассмеялась.

— Ничего, Ленок, где наша не пропадала! Раз ты его уделала, то сделаю и я. Может Героя все-таки дадут.

— Ага, дадут, только держись подальше от «Славы чучхе». Да и к «Содружеству» лучше близко не подходи. Людям работать там спокойно не даешь. Как взлетаешь, так весь экипаж к иллюминаторам липнет. А тут еще с Хорьковски на пару. Вообще жесть!

— Да я то что, я парень мирный. Лишь бы «Челленджер» себя хорошо вел.

Беликов немного пошевелил РУК, доворачивая на указанный курс. Грозный космолет с красными звездами на крыльях помчался над старушкой Европой в сторону Атлантики, храня мир и покой на планете. Чуть выше справа зажглась маленькая искорка. «Тяньлун» снова был рядом.

— Здравия зелаю, товарисч полковник! — общая частота ожила голосом тайконавта.

— Здравия желаю, товарищ подполковник! Как отдохнул, как море?

— Спасибо хорошо, море теплое, только медуз много.

— Говорят, ты теперь Герой Китая? Врут или как?

— Это правда. Герой КНР. Получил звание Героя за заслуги перед Родиной и Коммунистической партией.

— Ну-ну, знаю я твои заслуги, — усмехнулся полковник.

В ответ на это Лисян спросил с ехидцей:

— Ты когда станешь генералом, а, полковник?

— Не знаю. Великих подвигов на благо Родины пока не совершал.

— Ну-ну, — китаец повторил слова Беликова и самодовольно расхохотался.

— Хэллоу, джентльмены! — раздался в эфире уверенный в себе, очень спокойный баритон.

— Хэллоу, Влад! — по-дружески откликнулся Беликов.

— Хэллоу, мистер Хорьковски! — официально отозвался тайконавт.

— Как погода на «Южном»? Холодно? — американец задал обычный при встрече космолетов вопрос вежливости.

— Прохладно, минус десять, ветер восемь, — улыбаясь, ответил полковник. — А что у вас, в Эдвардсе?

— Тепло, плюс двадцать, ветер пять. Как дела у миссис Беликовой?

— Замечательно! Кэролайн готовится стать мамой, ожидает двойню, двоих мальчиков.

— О-о, это очень хорошо! Значит, у русских пилотов скоро появится пополнение.

— Ну, до настоящих пилотов им еще придется подрасти, а для начала — благополучно родиться.

— Все будет о′кей, если рожать собралась настоящая американка!

— Я тоже так думаю, — согласился полковник и, неожиданно провернув «Беркут» в двойной бочке, с ускорением рванул верх.

Грациозный «Челленджер» с четко выведенной на борту стальной перчаткой, держащей молнию, моментально развернулся в немыслимом вираже и помчался за ним.

А третья могучая машина невозмутимо продолжала следовать прежним курсом, при этом внимательно наблюдая за фантастическим боевым танцем друзей и партнеров.